«Игра», реж. С.Иванников, Театр куклы и актера «Скоморох»

ИграНаверное, всё же напишу. Абы как. По поводу спектакля «Игра» в постановке Сергея Иванникова по роману Ф.М. Достоевского в «Скоморохе». Просто боюсь, что уже завтра новый спектакль в моем расписании, а времени катастрофически не хватает. И боюсь, что моё молчание будет ошибочно истолковано как нежелание писать или того хуже — как негативная оценка самому спектаклю. А всё не так! Просто нет времени и просто нет сил.

Так вышло, что во время просмотра, сразу после выхода из театра и потом еще дня два — мысли путались, не могла понять, принимает ли мой организм увиденную «Игру» или отторгает спектакль, на одну чашу весов были аккуратной башенкой сложены безупречное исполнение задуманного режиссером, детальная проработка каждой сцены, интересная идея расслоения пространства, музыкальность, ритмичность, соединение действия романа и жизненных обстоятельств писателя, впечатляющие актерские работы, завораживающие световые решения, отточенные пластические зарисовки, объективный факт — ни разу не взглянула на часы, хотя спектакль по нынешним меркам очень продолжительный (около 2,5 часов). На другую чашу упало валуном гаденькое чувство «что-то не то»… Удивительно, но весы сохраняют равновесие. Назло рассудку.

Только вчера поняла, что именно не так. Нет, не «не так», - »не там»! Совсем недавно (и уже не раз) писала о недостатке хороших спектаклей на больших сценах Драмтеатра и ТЮЗа, а тут обратная ситуация — спектакль Большой сцены, большой формы вынужден ютиться на крохотной площадке »Скомороха», и такая во всем этом несправедливость. Горечь. Нет, я не сторонник переделов собственности, но отчаянно хочется увидеть «Игру» в подходящем для масштабного действа пространстве. Могу показаться Швондером, но разве справедливо, что пока по сотням квадратных метров драмовской сцены размазывают нафталин, Федор Михайлович Достоевский в исполнении Юрия Орлова принужден ежесекундно быть начеку, чтобы не вписаться головой в осветительные прожекторы? Или кружащаяся в стремительном танце под «Чардаш» Монти Рулетка не свободна раскинуть руки и полы платья, дабы не зашибить многочисленных партнеров по сцене? Я требую «Игре» Большую сцену!

Игра афиша

Иначе невозможно. В спектакле Сергея Иванникова объединены две сюжетные линии — действие романа «Игрок» и история его создания. Написан роман был по условиям кабальной сделки, заключенной Достоевским с издателем, в срок меньше месяца. Полученный гонорар должен был покрыть карточные долги писателя. В помощь Федору Михайловичу была определена только окончившая курсы стенографистка, впоследствии ставшая женой писателя. Конкуренция между влюбленной девушкой и Рулеткой (игровой зависимостью), борьба за душу классика наполняет постановку.

При этом надо видеть сценографию спектакля — сцена очевидно поделена на три уровня своеобразными деревянными карнизами. На самом деле над плоскостью сцены, на которой разворачиваются события написанного романа, выстроен помост - площадка с письменным столом литератора для представления биографической линии постановки, тут обитают писатель (Юрий Орлов) и стенографистка Анна (Мария Макарова). Карниз помоста, маскируемого черной тканью, четко делит пространство на верхнюю и нижнюю части, ещё одна горизонталь вычерчивается, когда на сцене появляются игровые столы. Визуально вырисовывается подобие усеченной пирамиды, в основании которой бытовая, повседневная жизнь персонажей романа, чуть выше — Игра, сцены в казино, на верхней площадке — драма самого писателя.

Уже само это структурирование указывает на «иерархию» страстей: на низменность пристрастия к игре и возвышенность любовных чувств. Можно с упоением рассматривать каждую мизансцену, удерживая это заданное правило, и тогда многослойными становятся уходы писателя с верхнего помоста или «восхождение» на него Аполлинарии Сусловой (прототипа героини «Игрока»), выстраивания «диалога на четверых», когда пара Достоевский — Анна, говоря о своих чувствах, усаживаются на помост, а пара Алексей (Сергей Мириев) — Полина (Олеся Кондратьева), напротив, словно поднимаются над сценой, и все четверо »зависают» между верхним и нижним мирами, размывая границы.

В нижнем же плане, событийном плане романа периодически возникающее дополнительное деление плоскостью рулеточного стола создает свою, особенную структуру — здесь существование персонажей от игры до игры и вовсе низвергнуто на дно, будто лишенное всякой ценности, скучная возня душонок без страстей, главное, — без страсти к жизни. Необъяснимо, но и отношения Алексея и Полины — туда же, на дно пошлости, потому что слишком отягощены вопросами товарно-денежного обмена.

Парадоксально, но герои оживают, уплотняются, приобретают объем, когда в плоскость их бытовой жизни врывается загадочная Рулетка (Ольга Ботева), — выходит, только это истинная страсть, приводящая в движение их души. Все же страдания из-за угрожающего разорения, лишения наследства, «купли-продажи» девичей чести, несбывшейся любви, — напоказ, для несуществующей ярморочной публики, потому что таков обязательный сценарий жизни. Оттого и играются эти сцены надетыми на руку кукловодов «петрушками» с характерными высокими до визга голосами, поколачивающими друг друга и картинно заваливающимися за ширму.

Но это и ограничивает… Заключенный в рамки противопоставления куража влюбленности и игрового азарта спектакль сузился до единственного логического вывода — исцелить больного игроманией может только любовь. Слащаво до оскомины. И нет, не может. Таков финал спектакля, он недвусмысленен. Любовь женщины дает писателю только период ремиссии, но не излечивает болезнь. Нет выхода? Вот выхода-то и не стало в тесном пространстве кукольной сцены.

Потому что почти невозможно разглядеть за балками с осветительными приборами пиковой точки пирамиды, а она есть — яркий огонек лампы над письменным столом. Усеченная пирамида с известных зеленых банкнот, обретая недостающую вершину, становится проводником энергии, устремляется куда-то в космос, связывая человеческое с Высшим. Этот светоч — есть вдохновение Художника, наивысший уровень азарта. Пока над столом писателя горит лампа, пока записывается роман, — не существует игровой зависимости, замирает Рулетка, не слышно звона рассыпающихся фишек и монет. Жаль, что небольшие размеры театра не позволяют ярко зажечь луч маяка для всех зрителей. Хотя… и в этом жизненная правда: искру вдохновения видят единицы, остальные — только давящий потолок.

П.С. Фото взято из группы театра вКонтакте

Добавить комментарий