«Дыши свободно. Часть IV. Выдох», Томский ТЮЗ, 06.07.2017

55790_600
Четвертая часть авторского проекта  артистов ТЮЗа «Дыши свободно», внезапно свалившаяся на зрителя в самом конце сезона, носит странное и неприятное название  - «Выдох». Неприятное, конечно, не само по себе, а будучи вырванным из непрерывного процесса дыхания. Выдох. Окончание. Точка. Занавес. Будто вырвали исписанный уже потерявшими ценность заметками листок из блокнота, и небрежно скомкав, без сожалений отправили в мусорную корзину.  Будто последний рабочий день перед  долгожданным отпуском – финальное усилие, отчаянная попытка всё доделать, оставить после себя чистый стол, тем более мучительная, что мысли-то уже не здесь, они где-то далеко радостно разбегаются и с визгами сигают в море.

Но это ведь простительная человеческая слабость, не так ли? Поэтому одёргиваю себя, не позволяю оценивать  увиденное как нечто весомое, должное иметь продолжение, способное воздействовать хоть на сколько-нибудь значимый отрезок жизни. Было и прошло. И после прошлой, декабрьской части проекта писала, что не жду и даже не хочу обязательного продолжения представленных эскизов, перерастания в большие и малые театральные формы. Всё, что случается в «Дыши свободно», должно оставаться в «Дыши свободно», а иначе какая же это свобода, если она под грузом ожидания последствий? Но тогда это было другое: не хотела продолжения, потому что случился счастливый момент попадания в Узор, ощущение неслучайной случайности, судьбы, если хотите. Когда ты попадаешь на что-то, чего больше не повторится, но ведь это не может быть, не имеет права быть ерундой, бессмыслицей, разве нет? Ну да, конечно, Великая Женская Теория Знаков…
241-2

На этот раз всё было иначе, как-то проще, что ли? И когда пишу, что вновь не хочу продолжения, то подразумеваю, что не хочу его только для себя, но поскольку не ощущала действо как исключительное, почти невозможное, как чудо, то мне всё равно, доработают ли эскизы до спектаклей, включат ли в репертуар, мне всё равно.  Ощущение Общественного. Не покалывает от ревности, не горчит от неприязни к чужим, недостаточно выражающим восхищение. Смотрите, кто хотите, не свое — не жалко. Каюсь, даже была крамольная мысль – очень жаль, но «Выдох»-нув, артисты ТЮЗа сдулись. А потом решила: нет, я не буду сейчас оценивать проект; по принципу Скарлетт О’Хара, я подумаю об этом в следующем сезоне, может быть, если захочу. Да, в какой-то момент было уныние от разъевшей проект бытовухи, но это ведь просто погода испортилась. Август обещают солнечным. И всё пройдет.

А пока я могу играть в любимую игру. Однажды на мои переживания, что со мной такое случается – я слишком быстро открываюсь почти незнакомому человеку, как-то моментально и без опаски допускаю в ближний круг, это случается редко, но уже постфактум (обычно под давлением беспокоящихся обо мне близких) я начинаю сомневаться, отчитывать себя за такое глупое поведение, — один человек ответил: а я за Вас не переживаю, у Вас очень сильная интуиция, нюх на людей. Нет, я до сих пор в этом очень сильно сомневаюсь, боюсь таким самомнением обидеть Высшие силы, которые, хочу верить, меня оберегают и в моменты сбрасывания панциря отводят все летящие в мою сторону камни. Но если действительно что-то такое во мне самой есть, то в большей части это развито театром. Для меня театр – это гимнастический зал, в котором я упражняюсь в понимании людей. И мне не очень интересны пьесы, драматургия, потому как хорошая литература – уже есть чей-то опыт понимания других людей, и опыт этот высказанный, обернутый в слишком тонкую, прозрачную упаковку – в слово. Не натренируешься, волокна мышц не надорвешь.

maxresdefault

Понимать человека через высказанное им слово я училась с рождения, и люблю книги, но чтение – уже давно привычный процесс, усвоенный навык, механизм перевода письменных символов в мыслительные образы отработан, доведен до автоматизма. Можно сказать, что я почти научилась  понимать литераторов. Но мое окружение не исчерпывается литераторами, инструмент-слово не всегда  применим. Поговаривают, что люди могут сознательно врать. Хотя мне кажется, сознательная ложь обычно видна, и раскрывает характер лжеца еще быстрее.  Сложнее, когда человек не может/не хочет говорить, рассказывать себя. Поэтому я тренируюсь в театре.

Спектакль – тренажер. Пытаться через спектакль  проникнуть в режиссерское сознание очень соблазнительно. Процесс поиска ответа на сверхсложную загадку – это же деликатес для мозга, это вам любой шерлокхолмс подтвердит. А если еще и озарение случится – мммммм! Спектакль сродни месту преступления, на котором хороший сыщик соберет пять контейнеров улик, а хорошая ищейка встанет на след преступника.  Сознание людей оставляет следы в окружающем мире. А творческий акт – это концентрация множества следов на крошечном пятачке. В последнее время, правда, в наших театрах выпускают спектакли, в которых слишком «натоптано», — слишком много людей участвуют в создании, каждый оставляет след, часто перекрывающий следы другого. Просто людные перекрестки, не сказать базарные площади. При этом нет каких-то особенных следов, выделяющих необычную, уникальную личность. Просто натоптано, и поди разбери, режиссер тут работал, или уборщица случайно декорацию сломала.
Hodyut-i-hodyut-po-mytomu-tolko-gryaz-nosyut.jpg-nggid045417-ngg0dyn-0x0x100-00f0w010c010r110f110r010t010

А вот такие проекты, как «Дыши свободно», изначально предполагают «чистоту эксперимента»: в программке указаны все причастные (по крайней мере с большой долей вероятности я могу это предполагать), так сказать, «замкнутая криминалистическая ситуация». В общем, раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать! Кто не спрятался, так не интересно…

Четвертая часть проекта состояла из трех частей (и если в предыдущей одна из частей была раздвоена – зрителей поделили на две группы и представили каждой из них отдельное творение, на этот раз формально все смотрели одно и то же): сценической читки пьесы Андрея Янкуса «Письма мистеру Ч», охарактеризованной как драма-абсурд и срежиссированной Всеволодом Труновым, пьесы Василия Сигарева «Любовь у сливного бачка», прочитанной Ольгой Никитиной и Алексеем Мишагиным под художественным руководством Кирилла Фрица, и … спектакля-боли Дмитрия Гомзякова по пьесе Аси Волошиной «Мама» в проживании Ольги Райх.

Итак, загадка № 1. Дело о мистере Ч.

bZN4vyXMM-Y

Место: заброшенное старое здание ТЮЗа. Чтобы попасть внутрь, приходится пересекать внутренний двор и подниматься по деревянному настилу, мокрому от дождя, а потому скользкому и опасному. Внутри расставлены грубо сколоченные лавки, на которых зрителей уже ожидают листы печатного текста, то ли просто размечая посадку, то ли намекая на старинную традицию знатоков оперных театров  держать перед глазами партитуру и старательно следить за неуклонным следованием ей со стороны исполнителей. И действительно, на листах был распечатан отрывок из представляемой пьесы, но следить за точностью его чтения Владимиром Хвороновым не видела смысла. В конце концов, я тот зритель, который не считает, что театр должен строго следовать букве драматурга. На участке пространства перед «зрительным залом», распознаваемом как сцена, замерли восковыми фигурами исполнители.

6vr4WVabOHA

Круг лиц:  режиссер — Всеволод Трунов, исполнители – Игорь Савиных, Ольга Ульяновская, Владимир Хворонов, Марина Фадеева, Вячеслав Оствальд и Олег Стрелец.

И сразу оговорка: действия на «сцене» я не видела. Его скрывал от меня плотный ряд спин впередисидящих зрителей, а мне оставалось восстанавливать «картинку» по кадрам, промелькнувшим между чьими-то головами, и по доносящимся звукам (слышно тоже, впрочем, было не всё). Для меня это был почти радиоспектакль. Упущение, конечно: если уж нельзя было вывести действие в вертикальную плоскость, то почему не разместить сверху или по углам наклонные зеркала?

Если интересен сюжет, то он схематично обрисовывается так: любовный треугольник, где красавица-жена молодого рабочего по ночам бегает на свидания к студенту, живущему с мамой в квартире напротив. В одну из ночей обманутый муж замечает отсутствие жены и выходит на лестничную клетку караулить под дверью студента, где его застает немолодой сосед. Сосед и мама студента в действии почти не участвуют, нужны как катализаторы-провокаторы. Заканчивается всё дракой и уходом через окно девушки. Только вот сюжет пересказывать  не имеет смысла, потому как жанр пьесы – абсурд, а потому интрига не предполагается, предлагаемые обстоятельства априори не имеют привычной, бытовой логики.

Вроде рассказала сюжет – всё просто. Но теперь представьте, что молодой рабочий с женой живут в революционные времена начала прошлого века, студент-любовник – наш современник, а дядька-сосед сокрушается, что вчера Советский Союз рухнул, а у него телевизора нет. И всё это под спокойным и усталым взглядом мистера Ч (в котором угадывается товарищ Че) в исполнении Олега Стрельца.

che_133

И здесь катастрофа – пьеса-абсурд решена в бытовом ключе. К тексту, напичканному словами как гнилое яблоко червями, заросшему сорняками так, что отчаянно хочется прополоть, режиссер пытается приделать еще и привычное актерское взаимодействие. А действия – движения, жесты, мимика, — не лезут, некуда, занято! Зрителям показали, как визуально выглядит кусок текста пьесы (разложенные листы на лавках), – в нем нет ни абзацев, ни выделения прямой речи, ни разных шрифтов, текст сплошной пестрой стеной, его не хочется читать – в нем не видно упорядоченности, а потому он принимается за монотонный шум, за скучный пейзаж за окном, в нем нет акцентов, он только фон.

5sSTXAdTyS4

В привычном театре как раз взаимодействие актеров исполняет роль фона для яркого высвечивания слова драматурга. Понимаете, да? «Письма мистеру Ч» — это фон, поверх которого нанесен еще один фон, просто очень плотный фон и на этом всё. Спектакль ни про что, смыслового центра в нем нет.

К чему брать пьесу-абсурд и пытаться придумать к ней такие жизненные обстоятельства, при которых сочиненные драматургом намеренно искусственные монологи не будут вызывать сомнений в их правдоподобности? Откройте Википедию, она подскажет, абсурд обозначает, что какой-то элемент не имеет никакого смысла в рамках данной реальности, принципиально несовместим с ней.  И принять, что абсурд можно воплотить на сцене методами русского психологического театра, для меня означает уничтожить саму его суть (не театра, а абсурда). Абсурд – то, что невозможно в нашей реальности, но возможно в реальности наших снов, например. Почему «Письма мистеру Ч» — не стали сном?

Хотя в одном человеке всё-таки почти стали – в Олеге Стрельце. Олег – артист абсолютно не реальный в том смысле, что воздействует на зрителя где-то на уровне подсознательного, непонимаемого. В представленной читке его персонаж – молчаливый человек в военной форме и узнаваемом черном берете, без малейшего интереса взирающий на происходящее с верхотуры (из ниши, которая, возможно,  когда-то была вторым этажом, но сейчас просто большая ниша, на которую можно забраться только по приставной лестнице). Его спокойствие и безучастность волнами расходятся вокруг. Это спокойствие всёпринятия, которое позволяет зацепиться за него и не утонуть в пустой суете на нижней площадке. Когда герои снизу вопросительно смотрят на мистера Ч, ожидая ответов на свои бесконечные вопросы, он закуривает, и в этом простом действии вся глубина молчания, бывшего ответом на вопрос Понтия Пилата об Истине.

Представьте, какое разочарование наступило в финале, когда мистер Ч начал читать своё ответное письмо. Вслух. В ваших снах люди говорят с вами? Я имею в виду артикуляцию и соответствующую словам мимику, а главное, звук? В моих снах, если и говорят, то обращенные ко мне слова возникают сразу внутри меня, в реальности сна непостижимым образом отсутствует как таковое понятие слуха, воздействия звуковой волны на мембраны… Может, это только у меня?

Есть одна версия, объясняющая случившуюся ошибку. Я про Всеволода Трунова, выбравшего столь далекую от него пьесу. И эта, и прошлые его работы дают ощущение, что Трунов – анти-Сократ, в том смысле, что дружбу он всегда предпочтет Истине. Точнее, межчеловеческая близость для него и есть истина, всё прочее – наносное. Дружба всегда превыше искусства. В название недавнего интервью Романа Григорьевича Виктюка была вынесена цитата: «Гений, к счастью, одинок». Для Трунова, кажется, одинокого счастья не существует в природе.  И если завтра он сотоварищи подойдет к райским вратам, а его спутники не пройдут фейсконтроль, то и Всеволод развернется и уйдет со словами: «Это фуфло какое-то, а не рай». Конечно, если не удастся пробиться силой – их-то много, Пётр один…

По крайней мере, это пока единственное объяснение и выбора пьесы, и распределения ролей. И это честно. Давным-давно была такая «певица» Лена Зосимова. Певица была, а голоса и слуха не было. Зато был папа-крутой продюсер. Пришел этот папа-продюсер на программу «Акулы пера», и как накинулись на него журналисты, мол, дочка-то у вас бездарная, а на сцену лезет. На что Борис Зосимов спокойно ответил: «Она – моя дочь. И я её люблю. И если мой ребенок хочет петь, как я могу ему отказать?». И, конечно, у всей страны по пятьсот раз на дню вяли уши, но к папе вопросов больше не было, потому что безусловная родительская любовь заслуживает уважения.

fa44008987e78f7c0f30501e3e151c86__980x

Я это к тому, что хоть и ищу всегда в театре доказательства существования иных реальностей, возможности бытия вне этого мира, и не разделяю тягу режиссеров к тотальной «жизненности» и правдоподобности, но если постановщиком действительно правит искренняя вера в дружбу между людьми, я уважаю его как сильную и цельную личность. И откровенно говоря, мне кажется, что и Вселенная со всеми ее иными реальностями уважает. А иначе как объяснить, что и в прошлые, и в эту работу вся потусторонняя орава миров ломится, будто ей там антиматерией намазано (ну или чем там миры приманивают?).

Вот и в «Письмах», к примеру, быт бытом, герои что-то там громко переругиваются и истерят, Вячеслав Оствальд, воспитанный еще тем театром, в котором мат со сцены был немыслим, бурчит себе под нос с виноватым видом нецензурные слова, Ольга Ульяновская мечется меж образами тургеневской барышни и Клары Цеткин, но вдруг ловишь себя на мысли: Господи, я сижу на жесткой лавке в продуваемом сыром помещении с побитыми окнами, я считаю треснувшие кирпичи в угрожающе неровной кладке стен и думаю, сколько еще способно простоять построенное явно хозспособом здание, за стеной шумит всё усиливающийся дождь, и при этом ловлю себя на любовании Стрельцом.

Весь спектакль как-то так раз-раз-раз и собрался в один вопрос:  герои на сцене, персонажи пьесы, свидетели разрушения страны, это они с улиц атмосферу насилия неизбежно переносят в свою частную жизнь, или свои мелкие внутрисемейные склоки пытаются раздуть до гражданской войны? И сам собой вдруг складывается образ – когда вокруг разруха, уместно смотрятся только люди в военном камуфляже. Слова становятся неважны, исход действа понятен, постоянно накапливающаяся неудовлетворенность внешними условиями, давящая серость, рано или поздно достигнет критической массы, грянет буря. А слова – это только попытка объяснить непонятное напряжение внутри, странную подавленность. Два варианта: либо в белоснежной балетной пачке выбраться из заплесневелого кирпичного могильника, либо остаться и сменить привычную футболку на одежду цвета хаки. Скорее, скорее отсюда!

И сразу в загадку № 2. Дело о гибели сантехника в Никарагуа.

G5LXM4R7U4s

Место: Малая сцена ТЮЗа. Никакой трансформации пространства: зрители на своих местах в амфитеатре, артисты за столом на сцене.

Круг лиц: режиссер – Кирилл Фриц, в роли сантехника Прошкина – Алексей Мишагин, в образе детской поэтессы Хидиатулиной – Ольга Никитина.

Оговорка: усиленно пыталась не цепляться к названию пьесы («Любовь у сливного бачка»), и отделаться от мысли, что сидящий между двумя потенциальными любовниками Кирилл Фриц, просто читает авторские ремарки, а не играет роль Сливного Б. Очень трудно. А могло быть очень смешно. Но не развили.

Предыстория: с пьесой Сигарева познакомилась несколько лет назад, её делали ребята-тусуровцы из любительского театра «Оксюморон» (это их блог я оккупировала). И хотя в их прочтении была неплохая попытка усложнить нехитрую комедию — исполнитель роли Прошкина Александр Федотов удивительно попал в трагизм эпизода с крещением рыбой, и пьеса действительно стала трагикомической, — уже тогда не понимала, как такую сахарную пустышку мог написать жесткий Сигарев? Версия была одна: карточный долг – дело чести. Проиграл партию владельцу студии, производящей мелодрамы для воскресного эфира канала «России». Не повезло, так не повезло.

Это было давно. В этот раз пьеса выглядела бесповоротно старомодной. И трагической нотки не получилось. Обыкновенная лирическая комедия, коих миллионы на провинциальных сценах (да и столичные этим грешат, чего уж там). И как-то даже неинтересно разгадывать, да и загадки-то уже нет – «зимой и летом одним цветом», на Кирилла Фрица в моем «досье» всё крепче прилипает стикер с пометкой «И – инфантилизм».

Вот ощущение от просмотра было таким, будто первоклассник впервые услышал от старших товарищей анекдот про Чебурашку-сруля и теперь искренне пытается насмешить им родителей. Родители улыбаются с умилением. А ребенок, не получив ответной реакции в виде громкого смеха, начинает объяснять, в чем тут юмор. И вот это уже может вызывать смех. Но и ругать тоже ведь не хочется. Ребенок всё-таки.

Алексей Мишагин и, в большей мере, Ольга Никитина предстали любящими родителями, всеми силами поддерживающими своего ребенка, поддерживающими в нем интерес к творчеству, а потому согласившимися участвовать в кукольном чаепитии. Актерски десятилетней давности анекдот вытянули, публика временами смеялась. Образы сантехника из ЖЭКа и детской поэтессы, и без того в пьесе гротескные, артистами были доведены до предельной карикатурности. Не верю, что где-то в современной управляющей компании работает такой сантехник, который не слышал о Блоке. Ну что он, в школе не учился? Да и настолько отрешенная от цивилизации, выпавшая из цифрового пространства поэтесса — тоже явно сказочный персонаж. В зале стояла плотная атмосфера всеобщего умиления.

mY60kVE4v24

И тут внутри меня поднял голову режиссер-беспредельщик. И не усмири я его, схватил бы он текст пьесы, потащил бы его в ТОКПБ и не отцеплялся бы от главврача, пока тот не поставил диагнозы героям пьесы. Ну явно же от поэтессы шизофренией попахивает, отягощенной любовным бредом,  бредом ревности и синдромом Стендаля впридачу. Сантехник тоже не производит впечатление психически здорового, тем более, делирий в анамнезе. А потом с полученными мед.заключениями ставила бы спектакль, действие которого происходит в психиатрической клинике. Тогда, по крайней мере, станет понятно, почему в реальности персонажей нет интернета и сотовых телефонов.

Нет, и у меня бы вряд ли получилось: комедии бы не вышло — грех смеяться над больными людьми, а для трагедии пьеса всё-таки слишком «пуфыстая». Но в формат проекта «Дыши свободно» эскиз лег бы лучше — больше мысли, больше свободы, больше свободы мысли. И больше бунтарства. А так… молодые люди, трепетно заботящиеся о сохранении в неизменности творчества старшего поколения, меня настораживают. Что с вами не так?

Откровенно говоря, именно эта читка почти убила веру в будущее «Дыши свободно»: казалось, если его авторы допускают такую «ржавчину» в свою идею, то либо сопротивленческие силы авторов иссякают, либо их, авторов, уже… и не осталось?

А потом грянула загадка № 3.

9M-4l3V788g

Нет никакого дела. Всё, что написала выше, не имеет никакого отношения к Звезде по имени Ольга. Ольга Райх. Написанная ею история (нет, автор пьесы «Мама» — Ася Волошина, но вчера Ольга будто писала слова в сознании зрителей как на листках личного дневника) слишком раскалена, пришлась по самым болевым точкам, напомнила о самых сильных страхах. И не хочу снова разрыдаться, восстанавливая в памяти отдельные следы.

Но я должна написать об одном: когда в финале Ольга пела песню Земфиры, плотно обхватив микрофон руками, она была так похожа на Александру Урсуляк, выкрикивающую брехтовские зонги в спектакле «Добрый человек из Сезуана» Бутусова. Александру Урсуляк, получившую за эту роль «Золотую Маску». Нет, Ольга Райх не копировала, не подражала, но сила эпизода, воздействие, энергетический удар — боже, будто снова оказалась в театре им. Пушкина и задыхалась от душащих слез.  Как такое было возможным?

5EXwhmUdvc8

Как так случилось, что такое дурное нетеатральное место как Томск, и тут такое… такая… Разве не преступление предварять исповедь сливными бачками?! Знаете, проект «Дыши свободно» — это не форма мероприятия, сейчас это Ольга Райх и Олег Стрелец, помнящие телами состояние полета. И знающие, что свободное дыхание — это не привилегия за выслугу лет, не награда, дающаяся сильными мира сего за хорошее поведение, для него не нужно усилий и стараний. Свободное дыхание — норма для здорового организма. И я — дура, конечно, — пишу про Трунова, Фрица… Но, ребят, если вы действительно, по-настоящему, глубоко внутри знаете, что абсурдные «Письма мистеру Ч» и мягкая «Любовь у сливного бачка» — это ваш воздух, то правы вы, а я в своих дурацких расследованиях просто зашла в тупик и сижу здесь растерянная, как овчарка, которую нюх привел к берегу моря.

Это так странно понимать, что ТЮЗ — великий театр, а иначе не получается — Вселенная не подарит такую талантливую девочку Олю недостойному, Вселенная любит своих детей. А всё прочее — хаотичное руководство, бестолковый репертуар, внутритруппные дрязги, скандальные уходы-приходы — наносное, это не сам ТЮЗ, это всего лишь дисбактериоз, иммунитет ослаблен. Ну да синоптики обещают солнечный август.
UPD.Фотографии взяты отсюда: (1,2,3,4,5,6,7)

«Дыши свободно. Часть IV. Выдох», Томский ТЮЗ, 06.07.2017: Один комментарий

  1. Добавлю тут свои мысли, которые в группе вконтакте написал: «Да, было мега-КРУТО! Всё было интересно. Но можно и подробнее. Если по порядку, то тут сразу надо сказать что первые 2 постановки и последняя отличаются в разы, потому что, все-таки чтение ВСЕГО текста (даже самое великолепное!) с листа весьма отличается от той безумной смеси песен, писем, текста и монолога, что была в 3 постановке. 1. Много спорили с друзьями после, но я остался при своем мнении: я бы оставил «монолог биты» от Максима и всё — это было мощно, страшно и чисто! Пусть это будет 2-3 минуты, но они по энергетике (на мой взгляд) больше и весомей всех «гречек» и монологов (не диалоги же были у Павла с Мариной!) о бессмысленности всего и вся… Имхо…
    2. Сигарев. Мы сами ставили эту пьесу в 2010 году любительской труппой, пьеса шикарная, ее прочтение вчера дала много новых интересных интонаций («Класически, бутербродом», «Экстаз»), но, вы меня простите, последние 2 сцены прочитаны немного не с теми акцентами, которые мне важны и нужны. Мне показалось стеба и нарочитости в последних сценах было добавлено больше, чем необходимо… Опять же, имхо…
    3. О! Я был раздавлен… Я был просто ошарашен! Браво, Ольга Райх, я знал, что ты крута, но что настолько!!!! Вау! Ты просто сделала сеппуку, оголив всю себя, со всеми (такими знакомыми каждому) комплексами, проблемами и страхами… И музыка, и драйв, и фортепиано… И письма каждому… И исповедь, и боль, и боязнь долгой жизни… Это было очень!….»

Добавить комментарий