«Роман с кокаином», реж. А. Черпин, Томский деатр Драмы

Роман с кокаином
…Серые стены, сплошь покрытые формулами, расчетами, графиками. Будто кто-то, запертый, заточенный, обреченный на пожизненное заключение, вместо отсчета перечёркнутыми царапинами на стенах дней, недель, месяцев составляет неведомое уравнение, ищет универсальную формулу, позволяющую математически определить Вселенную, отыскать доказательство истины, составить алгоритм жизни. Бесконечная цепочка уравнений и формул, день за днем, год за годом, одни поверх других, выведенные каллиграфически и начертанные в быстром темпе, их вязь становится орнаментом на стенах, бессмысленным для всякого случайного зрителя. И только две константы – латинская надпись «Оставь надежду всяк сюда входящий» и рисунок системы планет с пылающим в центре то ли Солнцем, то ли Адом – удерживают ощущение великой работы разума в начертанном. Запертая комната с серыми стенами, на которых уже не осталось места для формул, — черепная коробка, раздираемая мигренями от переполняющих мозг мыслей, идей, рефлексий, плодящихся одна от другой и умножаемых внутренним непримиримым оппозиционером – черной зеркальной поверхностью, создающей антитезисы. Мыслящий мозг – вот тот Ад, наполненный монстрами, заставляющий оставить всякую надежду на покой. Кромешная тьма. Меловой след на стенах давно утратил свою белизну и лишь усугубляет общую гнетущую атмосферу глубокого подземелья. Голоса из тьмы пугают. От шевелящихся теней холодный липкий пот по позвоночнику. Единственное желание – света! И ослепительная вспышка заполняющего пространство белого порошка вмиг заслоняет жуткие уравнения, превращает уродливые тени в почти телесные образы давно позабытых людей, а бесконечный поиск истины в здравые рассуждения с трибуны о насущных и прозаических вещах. Это кокаин – луч света в темном царстве…

4

Новый спектакль в Драмтеатре «Роман с кокаином» — спектакль сложный, и даже не психологически (это априори заложено тематикой, к этому можно подготовиться), он сложен алгебраически. Говорить о нем как о спектакле про гибель личности от наркотической зависимости, да и вообще привязываться к наркомании, — всё равно, что утверждать, что на декорациях к спектаклю использованы формулы, уравнения и латинские выражения. Формально правильно, логически безупречно, но слишком очевидно, общедоступно, уничтожает всякий намек на игру, а потому не стоит слов. Гораздо интереснее представлять «Роман с кокаином» в виде загадки, уравнения с иксами, вопроса «с заменой», где «кокаин» — искомая переменная. «Против вас играет Андрей Черпин, город Новокузнецк Кемеровской области. В спектакле «Роман с кокаином» главный герой утверждал, что кокаин давал ему краткое ощущение счастья. Внимание, вопрос: какое слово зашифровано под словом «кокаин» в театральной постановке?».

 Осталось десять секунд… Время вышло и ваш ответ? Мой ответ – под словом «кокаин» в спектакле зашифровано слово «спектакль». Да, мне представляется, что весь роман главного героя с кокаином – это роман зрителя со спектаклем, не с этим конкретным спектаклем, а напротив, спектаклем дурным, отупляющим, суррогатом истинного искусства, спектаклем с заранее известной химической формулой, спектаклем, притупляющим боль от раздирающих мозг сомнений.

6

Браво, Создатель! Не знаю, режиссер ли это задумал, или мое сознание «перекроило» показанное со сцены, но, наполненный таким количеством цитат из значимых, а потому уничтоженных, театральных произведений, «Роман с кокаином» обратился для меня объемной иллюстрацией к томской театральной жизни (после смерти).

Черное зеркальное полотно, нависающее под углом над сценой, — что это, как не аллюзия на «Анну Каренину» Лавренчука? Да, томский театр после лавренчуковского творения опрокинулся, провалился, упал под тот зеркальный подиум, в котором отражались изящные, куртуазные фигуры толстовских героев. И если герои «Карениной», перманентно вглядывавшиеся в свои отражения, были обязаны нести гордую прямоту, быть идеально вытянутыми, безупречно отшлифованными, то героям «подвала», никогда не поднимающим глаз, позволено быть пыльными, грязно сыгранными, выставляющими напоказ изнанку актерского мастерства. Нафталиновая игра «мастеров старой школы» здесь возведена в ранг художественного приема: лишенные зеркал они не стремятся к внешней красоте, убеждая себя, что смыслом наделена лишь красота так называемых внутренних переживаний персонажа. Но вот ирония: свое отражение в глянце потолка артисты видят лишь лежа на спине – в сценах плотских игр, кокаинового полета либо предсмертной агонии, и именно в эти моменты по моей спине пробегал ток. Ни в одном другом эпизоде мамаша Масленникова не предстает столь энергетически мощной, как в той сцене, когда оцепеневшая распластана на столе и отражается в нависающей зеркальной черноте в виде покойницы в гробу.

5

Вознесшийся зеркальный подиум в «Романе с кокаином» приобретает другое, омерзительное назначение – он выполняет роль разоблачителя театральной магии, успокаивающего возмущенные ханжеские умы. Всякие посягательства на противный духу современного томского театра, боже упаси, эпатаж пресекаются на корню этим облаченным в черную рясу стражем морали. Масленников отворачивается от публики и прямо на сцене облегчает мочевой пузырь? Зеркало выдает секрет: ничего предосудительного, струя воды выбрасывается из спрятанной в полах плаща груши. Изножье кровати сотрясается в такт страстно любящим друг друга героям А. Мерецкой и И. Лабутина? В зеркале видна правда – артист методично раскачивает руками деревянную перегородку. Утроенная Зиночка, скидывающая платье, в зеркальном отражении целомудренно удерживает лиф, прикрывая грудь… В нынешнем театре не осталось ничего острого, больно ранящего сознание, способного довести до инфаркта ратующих за высокую нравственность старейшин. И не надо напоминать о якобы остросоциальной проблематике произведения, о постановке спектакля о запретной для театра беде наркомании – тема не остра и не запретна (всякому ясно, что облака белой пыли на сцене – всегда бутафория), потому как не предполагает полярных мнений, ее принято считать таковой, прикрывая по-настоящему нежелательные к обсуждению темы. Весь томский театр после гибели ТТНЗ стал таким – беззубым, заискивающим, заранее извиняющимся за то, что кто-то неверно истолкует. Режиссеру «Романа с кокаином», сознательно или, что еще более захватывающе, помимо его понимания, удалось страшно реалистично воссоздать эту могильную атмосферу, когда театр умер, но его забальзамированную тушку еще выдают за достойный внимания экспонат.

3

Подозреваю, что Андрей Черпин всё же знал, что делает. Можно допустить, что случайны цитаты из «Анны Карениной», «Дракона» (знакомая до боли песенка «Лили Марлен»), «Отцов и детей. Обыкновенного фашизма» (певица, исполняющая в ресторане песни на немецком в окружении медленно танцующих пар), но считать совпадением прямые цитаты из «Евгения Онегина» (в виде записывающих мелом на стенах свои имена персонажей) — спектакля Тимофея Кулябина, ныне оказавшегося в эпицентре нового витка гонений на театр, — невозможно, перебор. «Роман с кокаином» — это спектакль-предупреждение, спектакль-пророчество, он о том, что люди, раз познавшие чистое счастье, будут запрограммированно, как зомби, искать это счастье вновь и вновь, и лишенные (как это в спектакле говорилось?) «внешнего события, обуславливающего счастье», они рано или поздно найдут свой «кокаин» — суррогат театра, разрушающий личность.

7

Перед началом действия спектакля из всей вязи формул на стенах выделяется начертанная схема – то ли Солнечная система с орбитами планет, то ли круги ада, с надписью по внешней окружности на латыни, одно слово проступает ярче других – «Deo». Каждый вновь входящий в ограниченное исписанными стенами пространство персонаж (образ, всплывающий в памяти главного героя Вадима Масленникова) остервенело чертит мелом поверх формул свое имя – оставляет четкий след. «БУРКЕВИЦ», «Зиночка», «МАМА», «СОНЯ», — эти пустые и примитивные надписи наносятся на стены, заслоняя уравнения и расчеты, заслоняя поиск истины. Написанные свежим мелом имена кажутся белее, чище, ярче старых потускневших записей. И Масленников будто нарочно старается впустить в свое сознание больше, больше случайных прохожих своей жизни – толпы зевак с улицы, целое население спасенного им на войне города, товарищей по учебе, проституток из публичного дома, ресторанных певичек, безликих врачей, никогда не встреченного в реальности мужа Сони, даже Зиночка в сознании Масленникова троится. Больше, больше людей – пусть они закрывают собой эти сводящие с ума ненавистные формулы на стенах. Апофеоз – большие белые жирные буквы «Х» и «У» ложатся поверх космической схемы. Так всегда: Вселенную и Бога мы убиваем в себе всякой «ху…».

9

Нет пророка в своем Отечестве. «Роман с кокаином» останется сложным, многослойным спектаклем о саморазрушении личности и прочее, прочее. И мы просто продолжим, весело пританцовывая, уходить «under the sea, under the sea».

P.S.Фотографии взяты из следующих источников (1, 2, 3)

«Роман с кокаином», реж. А. Черпин, Томский деатр Драмы: Один комментарий

  1. Прочитал!… Зеркало — вообще вещь магическая, и в спектакле, и в жизни… Вы, Римлянка, кстати — тоже своеобразное зеркало, вглядываешься в отражения, которые вы показываете/печатаете в Ворде: иногда понятно, что там виднеется, иногда не очень, но всегда очень ЛЮБОПЫТНО…
    И,думаю, что, как всякий запрет, отказ от спектаклей Дракон,Анна Каренина и других, сыграл в обратную сторону — это теперь легенда, это теперь хотят видеть, это теперь витает некоей «тенью отца Гамлета» над всеми постановками томской сцены и это привлекательно…

Комментарии запрещены.