Анна Каренина. Апология Лавренчука

Не так давно, после спектакля «Оскар и Розовая Дама», писала, что не люблю однозначные спектакли. Так вот, словно накаркала… По принципу «получай фашист гранату» ТЮЗ представил новый спектакль Евгения Лавренчука «Анна Каренина». Более неоднозначного спектакля представить было нельзя.

Первое действие… Два часа спектакля позади. Антракт. Улыбаюсь и с нетерпением поворачиваюсь к знакомым, ожидая увидеть такое же восхищение на лицах. Но лица каменные. С удивлением и непониманием выслушиваю отзывы в духе «чуть не заснули», «ужасный бред», «ерунда какая-то». Странно. Начало второго действия.  С горечью обнаруживаю, что в зал не вернулась добрая треть зрителей (несколько рядов абсолютно пусты). Еще через полчаса понимаю, что те, кто ушел в антракте, были правы. На сцене царит сонливость, она же передается в зал. Еще полчаса… начинаю с нетерпением ждать этого чертова поезда, который прекратит мучения не только трех Анн Карениных, но и всех оставшихся зрителей. И вот, наконец-то, все кончено! Нет, погодите, еще не все… Прежде, чем позволено будет выйти из зала, придется потерпеть еще минут 10 рассказа о судьбе остальных героев романа. Ну тут уж точно все.

СМС: Жду поезда. Чмоки-чмоки. Анна.

СМС: "Жду поезда. Чмоки-чмоки. Анна."

Такие мысли были непосредственно во время и после просмотра. Премьера показалась провальной. Но уже через полчаса с недоумением обнаруживаю, что в голове, не умолкая, вертятся слова из песни «…хотела жить, не беспокоясь… имя святое Анна…».
День после спектакля: песня звучит все навязчивее, пришлось скачать и прослушать пять раз. Перед глазами стоит сцена, где Лёвин в исполнении Дениса Светлова, прислонясь к голове Л.Н.Толстого, лихорадочно, раз за разом повторяет «…любит ли он Россию?…».

Граф Лев Николаевич Толстой.

Граф Лев Николаевич Толстой

Два дня после спектакля: что ж меня не отпускает-то? Появляется ощущение, что есть нечто «недоувиденное», недопонятое, и, как следствие, возникает пока еще смутное желание посмотреть второй раз.
Третий день после премьеры: а почему, собственно, провал? Ну да, были затянутые сцены, но в целом, «Каренина» невероятно красивый спектакль. И несмотря на то, что он распадается на отдельные «картины», никак между собой не связанные, тем не менее, не вызывает такого раздражения как, допустим, «Несколько дней…» Михельсона, или «Русское варенье» Пахомова. Да, выходила из театра расстроенной. Да, второе действие выдержала с трудом. Но ведь даже тогда, при просмотре, ни разу не посетила мысль о бездарности спектакля, его пошлости, об отсутствии стиля.

Эскиз к костюмы Анны спектакля Анна Каренина № 1

Эскиз к костюмы Анны спектакля "Анна Каренина № 4

А спустя несколько дней? Я скучаю по «Карениной»! Это сложно признать (потому что до этого скучала только по «Саломее» и «Служанкам»), но это так. Осталось чувство незавершенности, но не в смысле спектакля, а по моим ощущениям. Обычно, спектакль я «уношу с собой» из театра, а «Каренина», словно бы эластичная лента, один конец которой я унесла, а второй – так и остался там, в ТЮЗе. И чем больше расстояние, тем больше напряжение. В один прекрасный момент наступит предел натяжения, и меня резко бросит в сторону спектакля (ну или спектакль «прилетит в меня»).

Ну это так, мои «шатания» по поводу премьеры, изложенные для того, чтобы было понятно, почему все, что попытаюсь сделать, — это просто зафиксирую увиденное «по пунктам».

Пункт первый. «Художественное» оформление спектакля. Это, пожалуй, единственное, что я для себя однозначно (!) определяю, как достоинство «Анны Карениной». НЕВЕРОЯТНО КРАСИВО. Зеркальный подиум, сделанный точно из обсидиана – черного, но в то же время кажущегося прозрачным камня. Огромные, под самый потолок, стрельчатые окна на заднем плане. Из-за игры света и зеркальности поверхностей убранство сцены ассоциируется с Зазеркальем, что, в свою очередь, создает иллюзию сна, определяет действие спектакля как нереальное, мираж, фантазию на тему.

Графическая фантазия на тему Анны Карениной.

Графическая фантазия на тему "Анны Карениной"

Декорации, при их кажущихся лаконичности, минимализме, тонкости и хрупкости, оказываются многофункциональными. Вроде бы невесомая конструкция окон вдруг выдерживает вес взбирающихся под самый свод артистов. А как эффектно по этим окнам стекает вода, создавая тоскливое настроение нудного, бесконечного дождливого вечера?! Из-за окон, а значит, извне, приходят к героям кошмарные сны, предвещающие несчастья. Из-за окон вынуждена пялиться Анна на семейное счастье Лёвиных и Облонских. Из-за окон… все из-за них, проклятых.
Костюмы. Это не просто театральные костюмы. Они настолько изысканны, что складывается впечатление, будто их создали не в мастерских театра, а перенесли с подиума, и это творчество кутюрье для показов на неделе высокой моды. Черные вечерние платья, перья и стразы – это одежды вне времени, будучи «вплетенными» в «Анну Каренину», они становятся частью спектакля, в полной мере соответствуя аристократичному духу того времени. И однако костюмы современны. Удалось каким-то непостижимым образом слить воедино прошлое и настоящее: удалив некие детали, точно соотносящие платье с эпохой, оставить лишь общие приметы вечернего одеяния – длину и силуэт.

Чета Карениных.

Чета Карениных

Свет… Пожалуй, впервые увидела в театре свет. Свет – он столь же реален и значителен в «Анне Карениной», как сценография, костюмы, как сама Анна Каренина, а может даже и более реален. В сцене, когда опускается задник, было использовано сказочно интересное освещение — оно как будто рассеивалось сквозь многогранную призму. На стенах плясали блики, и вся сцена вдруг оказалась, как под водой. Свет играл. Играл, как играют свои роли артисты. Кроме слова «красиво» ничего подобрать не могу.

Игра света и тени

Игра света и тени

Визуальная красота — это то, чего не отнимешь у «Карениной». Лавренчук шизофренически бессистемно и нелогично «накидывает» картины на текст Толстого. Каждая картина — отдельное художественное полотно, и если бы в какой-то момент спектакля в зал вбежал папарацци и сфотографировал происходящее на сцене, то уже завтра этот снимок хоть на афишу помещай — кадры выстроены до мельчайших деталей.
Поначалу смущала хаотичность «полотен», а сейчас кажется, что так и должно быть.
В одной из сцен спектакля показана салонная забава, популярная в аристократическом обществе, – игра в «живые картины». Все центральные персонажи романа располагаются вокруг импровизированной сцены, на которой герои, наряженные в золотые античные туники, разыгрывают сценки из древнегреческой мифологии. «Живая картина» выстраивается и застывает на несколько секунд, хлоп! и группа рассыпается, перемешивается, образуя новую картину и снова замирая.
Весь спектакль создан по тому же принципу «живых картин»: вот Долли «застывает» в справедливом негодовании по поводу интрижки мужа с гувернанткой. Хлоп! Вот Стива и Лёвин усаживаются на составленные вместе стулья и «замирают» в сцене в ресторане. Хлоп! Облонский встречает Анну, прибывшую на поезде. Хлоп! И уже Кити Щербацкая кружится на балу. Хлоп! Вронский. Хлоп! Лёвин. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Режиссер Евгений Лавренчук за работой

Режиссер Евгений Лавренчук за работой

И нет никаких связок, переходов, персонажи просто «перегруппировываются». Так же как нет сюжетных связок между «живыми картинами» людей в туниках: картина легенды о богах-олимпийцах сменяется «кадром» из героического эпоса, и объединяют их только стиль, время, исполнители…
Правда, осознание этого приходит уже после окончания спектакля, а пока только «присматриваешься» к действию, чудовищно не хватает «логической обоснованности»: единая идея еще не угадывается, поэтому спектакль катастрофически разваливается на отдельные сцены, явления, акты.
Есть несколько сцен, ну или «живых картин», которые мне особенно дороги. Интересно, что говори я так о любой другой постановке, уже одно то, что разбиваю спектакль на сцены, свидетельствовало бы о недостаточной работе режиссера, не сумевшего превратить все нити сюжета и их театральную оболочку в единое целое. Но «Анна Каренина» — это не любая постановка, и дробление ее на сцены возведено в разряд идеи спектакля.
Итак, сцена скачек, когда под Вронским (О.Стрелец) пала лошадь Фру-Фру. Если я ничего не путаю, то было очень точно воспроизведено состояние аффекта: постоянное нарастание темпа, напряжения, пик эмоционального потрясения, и реакция торможения – Вронский впадает в сонливое состояние. При этом нарастающее напряжение точно идет не от артиста, не от мизансцены, а прямо из текста. Каждое последующее слово как будто само по себе обладает большей нервозностью, большим волнением. «Вытащить» это из текста романа – нужно поистине ценить каждое слово, каждую фразу до запятой, до точки.

Первая страница рукописи первого наброска романа «Анна Каренина»

Первая страница рукописи первого наброска романа «Анна Каренина»

Сцена кружения Кити Щербацкой (О.Кузнецова) на балу. Кити кружится так стремительно, что начинаешь беспокоиться, страшиться, как бы она не упала. Но умница Лавренчук – он намеренно «роняет» актрису. В этом бешенном вращении у Кити заплетаются ноги, она падает раз за разом, но, не переставая тараторить свой восторженный монолог, поднимается и кружится, кружится, кружится. И снова такое чувство, что кружится не Ольга Кузнецова, а сами слова романа. Если бы я своими глазами не видела, что текст напечатан в книге самым обычнейшим образом – строчками, подумала, что именно этот абзац написан Толстым по спирали.
Сцена «тройного» монолога, когда одновременно рассуждают о жизни Лёвин («…любит ли он Россию…»), Долли Облонская и Вронский (сейчас уже не вспомню, о чем), образуя равнобедренный треугольник. Вронского в этой сцене я прослушала… Долли (М.Филоненко) тоже, но помню, что играла актриса замечательно, точно, своеобразно – я совершенно не уловила текст, зато упивалась интонациями, любовалась, насколько ярко показан характер. Но Долли и Вронский были почти незаметны рядом с Лёвиным (Д.Светлов). Это было, если не гениально, то близко к тому! Монолог Лёвина-Светлова о любви к России — это лучше помолчать. Это весь «Дракон» вместе взятый, уместившийся в пять минут. И в целом, Денис Светлов – это «звезда» спектакля. Все его монологи, и даже просто сцены с его участием, выделяются на этой общей выставке полотен. Даже во втором действии, когда спектакль (точнее, его восприятие мною) был уже «скорее мертв, чем жив», Лёвин оставался живым. Лично меня на четвертом часу просмотра раздражали все, и О.Рябова, и Г.Кука, и Абраменко-Никитина-Дюсьметова (в роли Карениной), но на Лёвина в сцене родов Кити я смотрела не отрываясь! Это было больше, чем просто талантливо. Неудержимо, до дрожи, хотелось выскочить на сцену и обнять, утешить бедного мальчика.
Сцена «Сон Лёвина» — потрясшая меня своей торжественностью и какой-то «священностью» — не могу слова подобрать, знаете такое чувство, которое испытываешь при входе в церковь, все кажется мелким, суетным перед этой вечной красотой. Лёвину снится, что его венчают в церкви с Кити Щербацкой, звучат песнопения, царит торжественный полумрак… Слова льются бесконечным потоком, но вдруг понимаешь, что это уже не слова романа Толстого. А что? Пусть останется тайной.

Евгений Лавренчук и РОЯЛЬ

Евгений Лавренчук и РОЯЛЬ

Сцена «Просто хотела жить». Сцена мимолетная, уместившаяся в многократное повторение Карениной-Никитиной всего трех слов: «просто», «хотела», «жить». «Анна Каренина» — это роман о Простом, о Желании, о Жизни. О Простых желаниях, о Желании жить, о Простоте жизни. Сколько смыслов можно вытянуть, перетасовывая эти три слова… Эти слова звучат со сцены не более минуты, но подчиняют себе все более чем трехчасовое действие, воспринимаются и как эпиграф, и как эпилог, и как эпитафия.
С этих же слов («хотела жить») начинается песня Аллы Пугачевой «Анна Каренина». Номер в исполнении Юрия Коптяева под эту песню стал самым ярким в спектакле. Так обстебать творчество Примадонны мог только Лавренчук. Не знаю, правильно ли я поняла, но по-моему, Лавренчук хотел показать, насколько пошла и бездарна песня по сравнению с романом Толстого. Исполняемая с таким нереальным пафосом композиция в основе содержит глупый и примитивный текст, упоминание в котором имени Карениной только еще больше отупляет ее. Не зря же Ю.Коптяев так недвусмысленно демонстрирует, ЧЕМ поет Примадонна…

Здесь имеется ссылка на эту самую песню Аллы Пугачевой.

Но… Вот в этом и заключается, на мой взгляд, «оплошность» спектакля. Лавренчуку удались сцены насмешки, удались «вопреки его воле», по недосмотру. Песню Пугачевой он «сделал» ТАК, что теперь это хит: Пугачевой, сколько она не пела, этого не удалось, а «непоющему» (Ворд подсказывает, что правильно писать «непьющему», ну Ворду лучше знать) Лавренчуку РАЗ! и удалось!

Эскиз к костюмы Анны спектакля Анна Каренина № 2

Эскиз к костюмы Анны спектакля "Анна Каренина № 2

Жанр спектакля заявлен как «апология текста» — защита, восхваление, превознесение. Но так получилось, что этого самого восхваления в чистом виде не вышло: очень уж хороши, зараза, эпизоды, содержащие сарказм, стёб, иронию, а таковые в спектакле были, и их было не мало. Чего там говорить, даже один из образов, целый персонаж (!) был утрированно, как бы в насмешку, восторженным – Восторженная Особа (Г.Кука) читала текст романа так, что за каждым словом отчетливо слышалось «Вау! Как это круто! Ну, Толстой, блин, дает!».

Здесь ссылка на фото из спектакля (в формате doc, как ни странно — пытался куда-то импортировать, как-то не вышло).

Такое чувство, что «Анна Каренина» — это как выставка работ одного художника, написанных за всю его жизнь. Есть ли такие ценители, которых восхищают в равной мере все полотна? Наверное, нет. Но даже, если вы считаете шедеврами одну-две картины, все равно будете причислять художника к числу великих. Сейчас не говорю о величии или гениальности Лавренчука (место Гения среди театральных режиссеров для меня уже занято, и не Лавренчуком), не об этом речь. Просто по аналогии с этим самым художником: даже если меня не впечатлили отдельные его работы, я допускаю мысль, что и они талантливы, но всего лишь «не мои». Или «мои», но не сейчас. Бегая по выставочному залу в поисках своего любимого полотна, я проношусь, не замечая всего остального, не вглядываясь, мимолетно сортируя на «это не то», «это не то», «вот оно!». И чем дольше поиск, тем больше нервирует «не то». Эти работы пока прошли мимо меня, но может случиться так, что когда-нибудь я изменюсь, и изменится мое восприятие. Эти картины – они не плохие, они другие, на чужой вкус.

Евгений Лавренчук и ОЧКИ

Евгений Лавренчук и ОЧКИ

Похоже, единственным очевидным «минусом» спектакля является его продолжительность. Три с половиной часа выдержать физически сложно, тем более, что во втором действии картины «бледнеют», они уже не сменяются в таком темпе, как в первом действии. Да и не столь разношерстны. Если в первом действии сцены выполнены настолько несхожим образом, что трудно предугадать, что еще «выкинет» режиссер, то во втором – все более предсказуемо. Возвращаясь к сравнению с художником, если в первом действии Лавренчук искал себя, пробуя различные материалы, краски, стили, то во втором – нашел, и пишет теперь только, ну скажем, портреты в графике. Они ему, несомненно, удаются, но если вам нравились акварели из раннего творчества, трудно ожидать, что нынешние работы произведут то же впечатление.
Что еще? Ах да! В спектакле звучит «живая» музыка в исполнении струнного квартета, а также «живое» пение оперной дивы, что великолепно подчеркивает атмосферу званого вечера. Правда, показалось не совсем уместным исполнение романса «Я встретил Вас» на финальных поклонах. Мелодия настолько медленная, что аплодировать под нее физически невозможно. Та же песня Пугачевой с более живым ритмом больше подходит для выражения благодарности зрителей, чем заунывная, траурная мелодия, под которую финал превращается в ритуал возложения цветов.

Евгений Лавренчук и ПИЖАМА

Евгений Лавренчук и ПИЖАМА

Обычно заканчиваю свои «опусы» тем, что советую посмотреть, либо воздержаться от просмотра спектакля. Но в случае с «Анной Карениной» это невозможно. Даже в моей голове наблюдался разброс мнений от «чушь собачья» до «стильная эклектика», от «стёб над пиплом, который все схавает» до «авторская психоделика», от «нудная тягомотина» до «поэтического великолепия», от… Вобщем, все эпитеты, которыми можно наградить спектакль, все до одного связались в моем сознании с «Анной Карениной». Определенности нет. И слава Богу.

Анна Каренина. Апология Лавренчука: Один комментарий

Комментарии запрещены.